Неточные совпадения
— Да, да,
помню! — говорил Обломов, вдумываясь в
прошлое. — Ты еще взял меня за руку и сказал: «Дадим обещание не умирать, не увидавши ничего этого…»
— Да… да… — говорил Обломов, беспокойно следя за каждым словом Штольца, —
помню, что я, точно… кажется… Как же, — сказал он, вдруг вспомнив
прошлое, — ведь мы, Андрей, сбирались сначала изъездить вдоль и поперек Европу, исходить Швейцарию пешком, обжечь ноги на Везувии, спуститься в Геркулан. С ума чуть не сошли! Сколько глупостей!..
—
Прошлый раз, восемь лет назад, рублев двести стало — как теперь
помню, — подтвердил Захар.
— Очень приятно. Как же! Очень хорошо
помню. В
прошлом году у Николая Ивановича, предводителя.
— Как не
помнить, как не
помнить, — торопливо перервал он меня, — дело
прошлое… дело
прошлое…
— Я — вроде анекдота, автор — неизвестен. Мать умерла, когда мне было одиннадцать лет, воспитывала меня «от руки» —
помните Диккенса? — ее подруга, золотошвейка; тоже умерла в
прошлом году.
— Мы мало знаем друг друга и, насколько
помню, в
прошлом не испытывали взаимной симпатии.
Барин
помнит даже, что в третьем году Василий Васильевич продал хлеб по три рубля, в
прошлом дешевле, а Иван Иваныч по три с четвертью. То в поле чужих мужиков встретит да спросит, то напишет кто-нибудь из города, а не то так, видно, во сне приснится покупщик, и цена тоже. Недаром долго спит. И щелкают они на счетах с приказчиком иногда все утро или целый вечер, так что тоску наведут на жену и детей, а приказчик выйдет весь в поту из кабинета, как будто верст за тридцать на богомолье пешком ходил.
«Овса в город отпущено на
прошлой неделе семьдесят…» — хочется сказать — пять четвертей. «Семьдесят девять», — договаривает барин и кладет на счетах. «Семьдесят девять, — мрачно повторяет приказчик и думает: — Экая память-то мужицкая, а еще барин! сосед-то барин, слышь, ничего не
помнит…»
В
прошлом году, зимой — не
помню, какого числа и месяца, — быв разбужен в ночи, отправился я, в сопровождении полицейского десятского, к градоначальнику нашему, Дементию Варламовичу, и, пришед, застал его сидящим и головою то в ту, то в другую сторону мерно помавающим.
Такова была Садовая в первой половине
прошлого века. Я
помню ее в восьмидесятых годах, когда на ней поползла конка после трясучих линеек с крышей от дождя, запряженных парой «одров». В линейке сидело десятка полтора пассажиров, спиной друг к другу. При подъеме на гору кучер останавливал лошадей и кричал...
— От самого Ланского с Тверского бульвара. Вчера достукались. — Поднимает за шиворот щенка. — Его мать в
прошлом году золотую медаль на выставке в манеже получила. Дианка.
Помните?
Ермак
помнил этот дом хорошо, и когда по моей просьбе он рассказывал о
прошлом, то Разоренов тотчас же приводил из «Онегина», как Наполеон скрылся в Петровский замок и
Вооруженный «диалектическим методом», в котором якобы уловляется самая жизнь мышления, он превращает его в своего рода логическую магию, все связывающую, полагающую, снимающую, преодолевающую, и
мнит в этой логической мистике, что ему доступно все
прошлое, настоящее и будущее, природа живая и мертвая.
Живо
помню я старушку мать в ее темном капоте и белом чепце; худое бледное лицо ее было покрыто морщинами, она казалась с виду гораздо старше, чем была; одни глаза несколько отстали, в них было видно столько кротости, любви, заботы и столько
прошлых слез. Она была влюблена в своих детей, она была ими богата, знатна, молода… она читала и перечитывала нам их письма, она с таким свято-глубоким чувством говорила о них своим слабым голосом, который иногда изменялся и дрожал от удержанных слез.
Помните, как в
прошлом году я под осень гостила у вас, про нее тогда я вам сказывала, что как скоро заговорила я с ней, едва открывая «тайну», дух на нее накатил — вся задрожала, затрепетала, как голубь, глаза загорелись, и без чувств упала она ко мне на руки.
— Да вам бы, почтеннейший Дмитрий Петрович, ей-Богу, не грешно было по-дружески со мной обойтись, — мягко и вкрадчиво заговорил Смолокуров. — Хоть попомнили бы, как мы с вами в
прошлом году дружелюбно жили здесь, у Макарья. Опять же ввек не забуду я вашей милости, как вы меня от больших убытков избавили, —
помните, показали в Рыбном трактире письмо из Петербурга. Завсегда
помню выше благодеяние и во всякое время желаю заслужить…
— Верно, Аграфена Петровна. Бог свидетель, что говорю не облыжно! — горячо вскликнул Самоквасов. — Господи! Хоть бы глазком взглянуть! А говорить не посмею, на глаза к ней боюсь показаться.
Помнит ведь она, как я в
прошлом году за Волгу уехал, а после того, ни с кем не повидавшись, в Казань сплыл?
— Полно, Микеша, полно, родной ты мой, — с навернувшимися слезами молвил Патап Максимыч… — Не
поминай! Было время, да уж нет его, была у меня любимая доченька, в могиле теперь лежит, голубушка… Не воротишь дней
прошлых, Микеша… Полно ты меня сокрушать. Бог все к хорошему в здешнем свете строит, ни коему человеку не понять благостных путей его. Про него-то что хотел говорить ты? Про певуна-то нашего, про посланника архиерейского?
— Вспоминала я про него, — почти вовсе неслышным голосом ответила Дуня крепко обнимавшей ее Аграфене Петровне. — В
прошлом году во все время, что,
помнишь, с нами в одной гостинице жил, он ни слова не вымолвил, и я тоже… Ты знаешь. И вдруг уехал к Фленушке. Чего не вытерпела, чего не перенесла я в ту пору… Но и тебе даже ни слова о том не промолвила, а с кем же с другим было мне говорить… Растерзалась тогда вся душа моя. — И, рыдая, опустилась в объятья подруги.
—
Помнишь ли, Дунюшка, еще в
прошлом году ты меня спрашивала, что такое значит «духовный супруг», — продолжала Марья Ивановна.
—
Помнишь, Филанидушка, — говорит он, — те две десятинки, которые весной, в
прошлом году, вычистили да навозцу чуть-чуть на них побросали — еще ты говорила, что ничего из этой затеи не выйдет… Такой ли на них нынче лен выскочил! Щетка щеткой!
Из иностранцев самой крупной личностью был Кине. Но я не
помню, чтобы он произвел сенсацию какой-нибудь речью. Он больше вызывал в толпе интерес своим
прошлым как один из самых видных эмигрантов — врагов Бонапартова режима. Он был несомненный республиканец 1848 года, человек идей XVIII века, но гораздо больше демократ, чем сторонник социалистической доктрины.
— Здравствуй, бабуся! — сказал я громким, бодрым голосом. — Не узнаешь, должно быть, меня?
Помнишь, я в
прошлом месяце заходил про дорогу спрашивать? Ты мне еще гадала?
Я очень хорошо
помнил, в какую беду ввел было ее
прошлого года и как я потом раскаивался, но утаить всего я не мог.
Она
помнит, твердо
помнит, что это было в четверг на
прошлой неделе. После завтрака, она с дочерьми Sophie и Annette сидела за рукоделием, в угловой гостиной; туда же пришел и Victor, ее cher Victor.
В буржуа нет изначальности, он плохо
помнит своё происхождение и своё
прошлое в отличие от аристократа, который слишком хорошо
помнит.
В кабинете молодого Зарудина, обстановка которого за это время почти ни в чем не изменилась, если не считать нескольких привезенных из Парижа безделушек, украшавших письменный стол и шифоньерку, да мраморной Венеры, заменившей гипсового Аполлона, разбитого пулей, если
помнит читатель, предназначавшейся для самого хозяина этого кабинета, сидели и беседовали, по обыкновению
прошлых лет, Николай Павлович Зарудин и его друг Андрей Павлович Кудрин.
В этот момент она забыла, казалось, все
прошлое, она
помнила только одно, что перед ней люди, бывшие на том роковом поле, где легли костьми два ее сына.
Я понимаю, как эти слухи должны были волновать французов, которые хоть сколько-нибудь
помнили и понимали
прошлое Франции.
— Да точно так-с. Теперь конец месяца, а сами вы изволите
помнить, что его высокородие еще в
прошлом месяце пытал меня бранить за то, что у меня много бумаг к отчетности остается, да посулил еще из службы за это выгнать. Ну, а если мы эту бумагу начнем разрешать, так разрешим ее не раньше следующего месяца, а дополнительных-то сведений потребуешь, так хоть и не разрешена она досконально, а все как будто исполнена: его высокородие и останутся довольны.
— Да, похудели-таки вы. А все-таки, сравнительно с
прошлым годом —
помните? — большой и даже очень большой успех! Ну, прощайте, я тороплюсь!
Это частое перекочевывание дало ему массу знакомств, которые он тщательно поддерживал, не теряя из вида даже тех товарищей, которые мелькнули мимо него почти на мгновение. Острая память помогала ему припоминать, а чрезвычайная повадливость давала возможность возобновлять такие знакомства, которых начало, так сказать, терялось во мраке времен. Достаточно было одной черты, одного смутного воспоминания ("а
помните, как мы в форточку курили?"), чтобы восстановить целую картину
прошлого.
— Ну, вот вздор какой, «не
помню»!.. На
прошлой неделе читал же у меня в классе, а тут вдруг «не
помню»!.. Э, батюшка, я не знал, что вы такой трус!
Уместны ли в той игре, какую я вел сам с собой, банальная осторожность? бесцельное самолюбие? даже — сомнение? Не отказался ли я от входа в уже раскрытую дверь только потому, что слишком хорошо
помнил большие и маленькие лжи
прошлого? Был полный звук, верный тон — я слышал его, но заткнул уши, мнительно вспоминал прежние какофонии. Что, если мелодия была предложена истинным на сей раз оркестром?
Господин комиссар
помнит, как в
прошлом году мексиканцы заложили дверь баррикадой и бились: на шестерых — три…
Моему увольнению много способствовали также убийство в арестантском доме, показания, взятые товарищем прокурора тайком от меня у прислуги, и, если
помнит читатель, удар, нанесенный мною мужику веслом по голове в один из
прошлых ночных кутежей.
Прошлое я
помню, как вчерашний день. Как в тумане, вижу я места и образы людей. Беспристрастно относиться к ним нет у меня сил; люблю и ненавижу я их с прежней силой, и не проходит того дня, чтобы я, охваченный чувством негодования или ненависти, не хватал бы себя за голову. Граф для меня по-прежнему гадок, Ольга отвратительна, Калинин смешон своим тупым чванством. Зло считаю я злом, грех — грехом.
— Да-с, я в городе живу, у двоюродной сестры, с самого того времени, как потерял место… Занимался тем, что искал место и пьянствовал с горя… Особенно сильно пил в этом месяце…
Прошлой недели, например, совсем не
помню, потому что пил без просыпа… Третьего дня напился тоже… одним словом, пропал… Пропал безвозвратно!..
Передонов все еще не хотел назначить дня для свадьбы. Опять он требовал, чтобы ему сначала место дали инспекторское.
Помня, как много у него готовых невест, он не раз, как и
прошлою зимою, грозил Варваре...
Помнишь, в
прошлом году какой у тебя вид был? в гроб краше кладут!
Кушайте, гуляйте, почивайте! но все-таки
помните, что
прошлое обязывает.
Белогубов.
Помните, вы
прошлый раз прошлись под машину: «По улице мостовой»-с?
Юлинька. Нет, должно быть, и у твоего есть. Ведь он служащий, а служащим всем дарят, кому что нужно. Кому материи разные, коли женатый; а коли холостой — сукна, трико; у кого лошади — тому овса или сена, а то так и деньгами.
Прошлый раз Белогубов был в жилетке,
помнишь, такая пестрая, это ему купец подарил. Он мне сам сказывал.
Память, впрочем, стала изменять ему. Хорошо
помня и верно передавая давнее
прошлое, он сбивался в изложении последних кампаний и забывал имена побежденных им генералов.
— Это вам так кажется, что нет. А вот на
прошлой неделе такой же был случай. Пришел чиновник таким же образом, как вы теперь пришли, принес записку, денег по расчету пришлось два рубля семьдесят три копейки, и всё объявление состояло в том, что сбежал пудель черной шерсти. Кажется, что бы тут такое? А вышел пасквиль: пудель-то этот был казначей, не
помню какого-то заведения.
Но и девушки, и дети знали прекрасно, что прежде, нежели приступят к раздаче подарков, пройдет еще целая вечность. Приютки по примеру
прошлых лет
помнили это. И действительно, тотчас после поздравлений начальства началась программа праздника.
Итак, я
помню обо всех все, — все встречи и разговоры; я снова пережил
прошлое в вашем лице, и я так же в нем теперь, как и тогда.
Жорж. А
помнишь, в
прошлом году какой-то чудак наехал? Лохматый, нечесаный, сюртук в пуху, сапоги нечищеные, шампанское пополам с квасом пил.Бумажника не носил, ассигнации свертывал в комок да по разным карманам рассовывал. Карты в руках держать не умел; а обобрал всех здесь. После я его видел в Петербурге в Ливадии: раздушенный, завитой, всех опереточных артистов знает, шансонетки не хуже их поет.
А о
прошлом не
поминай… пропадай оно совсем!..